Главная История Населенные пункты Святые источники Личности На страже Видео Книги Статьи
   Дополнительно
   
   
   Ф.И. Тютчев
   А.К. Толстой
   
   История России
   


   Соседи

   
   
   
   

 

 

О СТОРОЖЕВОЙ, СТАНИЧНОЙ И ПОЛЕВОЙ СЛУЖБЕ НА ПОЛЬСКОЙ УКРАЙНЕ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА, ДО ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА     


      Читано 26 января и 23 февраля 1846 года в "Императорском обществе истории и древностей российских" при московском университете. Беляев Иван Дмитриевич. Приводится в сокращении.

***

      Польскою украйною Московского Государства назывались в наших старинных официальных бумагах границы Северовосточной Руси, соседние при-Волжским, при-Донским и даже при-Днепровским степям. Границы сии, не защищенные природой и подверженные частым и опустошительным набегам Ордынцев, требовали постоянной и деятельной обороны, а посему Московские Государи еще в XIV веке нашлись в необходимости завести здесь постоянную стражу, которая бы наблюдала за движениями Ордынцев и вовремя о всем извещала пограничных воевод и даже самих Государей. Первое известие о таковой страже, дошедшее до нас, относится к 1360 году по P. X . или несколько позднее: именно, Митрополит Алексей, в своей грамоте на Черленый Яр около этого времени, упоминает о караулах по Хопру и Дону. По всему вероятию учреждение таковой стражи началось незадолго до этого времени; ибо в грамоте Митрополита Феогноста, писанной между 1334 и 1353 годами на тот же Черленый Яр, ничего не упоминается о караулах по Хопру и Дону; притом самое состояние Московского Государства, до Димитрия Донского находившаяся в совершенной зависимости от Ордынских Ханов, конечно до сего времени еще не дозволяло и думать об учреждении караулов, оскорбительных для Татар. Да и при Донском мысль о караулах могла только родиться, но отнюдь не имела места для полного развития; ибо Московское Государство, отделенное от Татар владениями Князей Рязанских, Муромских, Нижегородских и других, не имело ни права, ни возможности строить укрепления в чужих землях, не редко враждебных.
      Нет сомнения, что караулы, упоминаемые Митрополитом Алексеем, были не более, как скрытые притоны разъезжих сторожей и станичников, имевших обязанностью, наблюдать за движениями Татар и доставлять вести в Москву. Притоны ли, первоначально, были расположены по Хопру, Дону, Быстрой Тихой Сосне, и по Воронежу, через который преимущественно ходили Татары на Русь. Из сих притонов разъезды сторожей и станичников углублялись в степи по всем направлениям и доходили иногда до Татарских кочевьев. Так в 1380 году Великий Князь Димитрий Иванович Донской, получив вести о походе Мамая, посылал Родиона Ржевского, Андрея Волосатого, Василия Тупика и многих других на быструю и Тихую Сосну наблюдать за движениями Татар, и даже ехать под самую Орду, чтобы добыть языка. Когда же посланные замедлили, то послал других сторожей, Климента Полунина, Ивана Святослава и, Григория Судока. Пятого сентября пришли со сторожей Петр Горский и Карп Олексин и привели в языках одного из значительных Мамаевых вельмож, который донес, что Хан уже на Кузмине Гати и через три дня будет на Дону. Седьмого числа прибежали к Великому Князю, друг за другом, семь сторожей, постоянно извещая о движениях Мамая.
      С распространением границ Московского Государства на юг и восток и с подчинением княжеств Нижегородского, Муромского, Рязанского и других, сторожи против Татар стали увеличиваться, и мало по малу принимать вид линии настоящих укреплений на всем протяжении юго-восточных границ Государства.
      В, так называемых, украинских или пограничных городах с этой стороны учредился особый класс служилых воинских людей, известный под именем городовых казаков, которые обязывались постоянно быть на службе, ездить в степи, смотреть за движениями Татар по известным степным дорогам, называемым шляхами и сакмами, перехватывать языков, и доставлять вести воеводам и Государю, а в случае нечаянного набега Ордынцев защищать украинские города. В службу эту набирались вольные люди из всех сословий; они получали за сию службу определенное количество земли по статьям, кто в которую годен, освобождались, со своими семействами, от всех податей, а иногда награждались и денежным жалованьем, вооружение же и лошадей должны были иметь на свой счет. Городовые казаки в первый раз встречаются в наших летописях под 1444 годом при описании битвы с царевичем Мустафою, но вероятно они были и прежде; впрочем, мы пока еще не имеем свидетельств о времени учреждения этого класса служилых людей, но утвердительно можем сказать, что городовых казаков не должно смешивать, ни с Донскими, ни с Волжскими казаками, ни, тем менее, с Кайсаками, известными у Татар: ибо сии были свободные люди, добровольно или по обстоятельствам, составившие особые общины, ни от кого независимые и со своею управою; городовые же казаки, очевидно, учреждены правительством и находились в полной от него зависимости. В царствование Ивана Васильевича ІV-го они поступили в ведение Стрелецкого приказа и, наравне со Стрельцами, составляли особый разряд войска, противоположный дворянам и детям боярским, которые находились в ведомстве Разряда. Городовым казакам были особые списки и книги, как значится в описании царского Архива 1575 года: "Ящик 38-й, а в нем книги и списки Козатцкие при Касыме царе, и Тюменские при Иване Царе".
      Потом Московские Государи начали противопоставлять Татарским набегам на границы самих же Татар, поселяя в украинских городах Татарских царевичей и князей, переходивших со своими ордами в Московскую службу. Так Великий Князь Василий Васильевич Темный Царевичу Кайсыму, сыну Улу-Ахметову, отдал Звенигород, из которого сей последний, в 1449 году, ходил на Седи-Ахматовых Татар, шедших грабить Московские области, а в 1451 году, вместе с воеводою Беззубцевым, сражался против степных Татар, предводительствуемых Уланом Малбердеем и другими Мурзами. При Великом Князе Иоанне III является новый Татарский город, Касимов, построенный для укрепления наших границ от Ордынских набегов; в 1474 году Иоанн отдал царевичу Муртазе новый городок на Оке; в 1497 году отданы были изгнанному из Казани царю Мегмет-Аминю Кашира, Серпухов и Хотунь; а потом Кашира была передана Хану Абдул-Летифу.
      Между тем Русская стража, состоявшая из детей боярских и казаков по прежнему стояла на Дону, Быстрой и Тихой Сосне; притом уже не для одного наблюдения за Ордынцами, но и для преследования грабителей. Так в 1492 году, июня 10-го, Станичники, боярские дети, Федор Колтовский и Горяин Сидоров, всего 64 человека, догнав между Трудами и Быстрою Сосной, имели бой с Темешем, грабившим Олексинскую волость при Вошане. А еще прежде, в 1468 году, Великий Князь Иван Васильевич розослал заставы или сторожей в Муром Нижиий, Кострому и Галич для охранения от набегов Казанских. В 1472 году Ахмат, при переправе через Оку, встретил Петра Федоровича Челяднина и Симеона Биклемишева, защищавших берег и которые завязали с ним перестрелку, и до тех пор выдерживали бой, пока не подошла Московская рать с Князьями Верейским и Юрием Васильевичем. В 1481 году Ахмат, приближаясь к Оке, везде встретил готовые Московские полки и, не осмеливаясь продолжать пути, повернул к Литве. Постоянные войска на берегу Оки мы находим и при Великом Князе Василии Ивановиче: так в 1528 году воеводы-Князья, Василий Семенович Одоевский, Иван Иванович Щетина, Федор Васильевич Лопата и Иван Федорович Овчина, охранявшие берега Оки, не пустили через нее Крымских Султанов, Ислама, Юсупа, сына Епанчи, и двух сыновей Ахмата Хромого, со многими Мурзами и Татарами.
      В Малолетство Иоанна IV построен Темников и укреплены другие города по Украйне, а разъезды сторожей и станичников проникли далеко в степи: Донец, Дон, Волга и другая степная реки, ближайшие к Крыму, Ногайской Орде и Казани, были уже оцеплены Московскими сторожами, которые разъезжали по всем направлениям, от Алатыря и Темникова до Рыльска и Путивля. Так что Крымцы, Ногайцы и Казанцы, при каждом нападении, встречали готовое сопротивление. Воеводы и наместники украинских городов быстро получали известия о вторжении неприятелей и спешили помогать друг другу. Так в 1540 году воевода Рязанский, Князь Микуливский, пришел на помощь к Каширцам, на которых напал Крьмский царевич Аминь. В 1541 году Воеводы Владимирские и Шах – Алей Касимовский пришли на помощь к защитникам Мурома против Сафа-Гирея. В том же году, при нашествии Саиб-Гирея Крымского, Государь Московский постоянно получал известия о его движениях: 21-го июля первое письмо прислал Князь Микулинский, 25-го июля приехал в Москву из Рыльска станичник Гавриил, проникший до Святых Гор (урочище при впадении Оскола в Донец). Тот же Гавриил станичник делал разъезды по степи и наехал на сакмы, по которым заключил, что Крымское войско простирается до 100 тысяч человек и более. Потом пришел к Государю другой станичник, Алексей Кутуков, который целый день наблюдал за движениями Крымцев на Дону и Сосве. В 1552 году также гонец за гонцом приезжали к Иоанну с вестями о движениях Крымцев: около 16-го июня встретил Государя на пути из Коломенского в Остров гонец от станичника Волжина, доходившего до Айдара, и донес, что Крымцы перебрались через Северный Донец; потом прибежал станичник Васька Александров с вестью, что они направили свой путь к Рязани ; а 21-го июня прибежал Тулский городчик с известием, что отряд Крымцев появился под Тулой; 23-го июня к Государю приезжали друг за другом два гонца с вестями о приступах Девлет – Гирея к Туле; а 24-го июня получена уже весть о бегстве Крымцев. Из донесения воевод Государю от 1-го июля видно, что станичники преследовали Крымцев и в самих степях, наблюдая, чтобы Хан не воротился; по вестям станичников, обгонявших Крымцев по всем дорогам, видно, что Хан бежал по 60 и 75 верст в сутки, бросал лошадей и обозы.
      В 1555 году Царь Иван Васильевич учредил новую стражу на Волге, для наблюдения за Ногайцами, состоящую из стрельцов и казаков. Так об этом сказано в повествовании Арцибышева: "Государь отрядил Стрелецкого голову, Григория Кафтырева, со стрельцами, и (атамана) Федора Павлова (с казакам) на Волгу; приказал тем чиновникам стеречь перевозы от детей Юсуповых, пересылаться с Дервишем-Алием, и, сообразно известиям, ехать на помощь к Астрахани. Не в толи время учрежден и Казачий Хоперский полк, в котором и теперь еще хранятся остатки знамени, пожалованного Царем Иваном Васильевичем? Сии новые сторожи были расположены так, что могли сноситься со сторожами по Донцу и Дону, и взаимно извещать друг друга. А по сему, когда по вестям о движениях детей Юсуповых, Государь отправил против их боярина Шереметева с товарищами, то их встретил на походе сторож Святогорский и, присланный станичником Лаврентием Колтовским, товарищь, которые известили и воевод, что Девлет-Гирей перешел Донец и направляет путь к Украйнам Рязанским и Тульским".
      По известиям с 1556 года видно, что казаки, охранявшие украинские города, начали уже проникать в степи для нападения на Крымцев. Так в этом году, в марте месяце, Атаман Михайло Грошев ходил из Рыльска в степь и привел к Государю языков. Потом, по Государеву указу, ходил из Путивля Дьяк Ржевский, также с казаками по Днепру; в тоже время Даниил Чулков и Иван Малцов ходили вниз по Дону. Чулков дошел до Азова и разбил встретившихся ему Татар, а Ржевский, соединясь с Каневскими Черкасами, прошел до Исламкерменя и завладел Очаковскою крепостью, отбился от Саинчаков Тягинского и Очаковского и благополучно возвратился в Путивль с множеством добычи. Таким образом все степи от наших границ до самого Крымского полуострова были искрещены разъездами Московских сторожей и станичников, которые уже разоряли самые улусы Крымцев и возвращались в свои города с добычею.
      Впрочем, все сии известия еще далеко не полны и отрывочны; по ним мы можем только заключать, что со второй половины ХІ? века существовали уже караулы и сторожевые разъезды в степях на Юго-восточных границах Московского Государства, и что разъезды сии иногда проникали до Крымских улусов; но об устройстве сторожевой и станичной службы здесь нет и намеков, даже можно сомневаться, не были ли сии упомянутые распоряжения правительства случайными, временными, без всякой связи друг с другом, организованные без системы, являвшиеся по вызову обстоятельств, и потом опять исчезавшие, без развития и без последствий? Но, с 1571 года все недоумения об этом предмете должны исчезнуть даже в глазах отчаянного скептика; судьба сохранила для нас целый ряд официальных документов, которые проливают яркий свет не только на последующее, но и на предшествовавшее существование сторожевой и станичной службы на ее внутреннее устройство и на постепенное развитие.
      В 1571 году Царь Иван Васильевич, желая дать больше порядка сторожевой и станичной службе, приказом своим от 1-го января назначил главным ее начальником знаменитейшего воина своего времени, Боярина Князя Михаила Ивановича Воротынского и предписал дать ей лучшее устройство, придав ему в помощники для освидетельствования и назначения сторожей на месте, со стороны Крымцев, Князя Михаила Тюфякина и дьяка Ржевского, знаменитого подвигами степной войны и хорошо знакомого с Крымскими степями, а с Ногайской стороны Юрья Булгакова, также опытного степного служаку, но раз поражавшего Крымцев и Ногайцев.
      Умный исполнитель Царской воли, Воротынский, начал дело подробными справками и допросами о настоящем состоянии этой службы и о всем, в чем она требовала изменения, и что можно было оставить, в прежнем виде, перебрал все росписи и книги об этой службе , хранившиеся в Разряде, вызвал в Москву и сделал подробные расспросы станичникам и cторожам. Из его исследований видно, что при Царе Иране Васильевиче, лет за 15 до 1571 года, существовала уже длинная цепь укрепленных городов по всей степной украйне, от Алатыря и Темникова до Рыльска и Путивля, и что сторожевая служба была в ведении Разрядного Приказа в который доставлялись все росписи станиц и сторожей.
      Украинские города, упоминаемые в разрядных росписях, можно разделить, по их географическому положению, на передние и задние. К первому разряду принадлежали: Алатырь, Темников, Кадома, Шацк, Рясск, Донков, Елифань, Пронск, Михайлов, Дедилов, Новосиль, Мценск, Орел, Новгород-Северский, Рыльск, и Путивль. Это была передняя линия крепостей Московского Государства, глядевшая прямо в степь и высылавшая по всем направлениям свои разъездные станицы и сторожи. Впереди этой линии, в самой степи, по местам, были уже сделаны рвы, засеки, забои на реках и другие полевые укрепления, составлявшие новую цепь затруднений для Татарских набегов; цепь эта в определенных местах, также как и города, охранялась стражей.
      Вторую линию укрепленных городов, так сказать внутреннюю, составляли: Нижний Новгорода, Муром, Мещера, Касимов, Рязань, Кашира, Тула, Серпухов и Звенигород, почти все расположенные по течению Оки, которая здесь составляла твердую границу Государства и, как мы уже видели прежде, постоянно охранялась значительными войсками. Внутренние города, в случай нужды, высылали своих служивых людей и на передовую линию.
      В каждом из этих городов были свои воеводы и осадные головы с отрядами служилых людей, боярских детей, казаков и стрелцов (со временя Царя Ивана Васильевича). Стрельцы собственно были городовые воины, очень редко высылавшиеся в степи и на засеки; боярские же дети и казаки вместе с севрюками и служилыми Татарами, разделялись на городовых или полковых, и на станичных и сторожевых. Первые употреблялись только для защиты городов и для отражения неприятеля на границах, вторые же поочередно отправлялись в степь для разъездов и для стражи по сторожевым притонам, и делились на станичников, вожей и сторожей; они за сторожевую службу получали особое жалованье, высшее полкового или городового и удовлетворялись от казны за все убытки и потери, могшие случиться в разъездах; лошади сбруя и вооружение, при отправлении в степь, оценивались воеводами, которые эту расценку вносили в особые книги, и по сим книгам выдавали вознаграждение, в случае потерь и убытков. Правительство видимо привлекало лучших людей на эту важную службу.
      Всем украинским городам и, кажется, сторожам у Царя имелись особые чертежи и списки, с означением, в каком состоянии укрепления, сколько в них войска, и какого. Так что всякое донесение о движениях неприятелей правительство Московское могло поверять с планами и картами и, смотря по надобности, передвигать пограничные войска с одного пункта на другой, и подкреплять места, угрожаемые большею опасностью, что мы и увидим в последствии. О чертежах и списках украинских городов упоминается в описании Царского Архива 1575 года: "Ящик 144... а в нем чертежи и списки украинских городов". Подлинных чертежей, кажется, не сохранилось, или по крайней мере досель не отыскано; списки же, хотя и не XVI века, в точных копиях имеются.
      Из передовой линии городов в разных направлениях, дня на четыре и дней на пять пути от города, а не редко и ближе, назначались в степи сторожи или притоны, отстоящие друг от друга на день, очень редко на два, а более на полдня пути и ближе. Сторожи сии были в беспрестанных сношениях друг с другом и составляли несколько неразрывных линий, пересекавших все степные дороги, по которым Татары ходили в Русь. Они тянулись несколькими группами от верховьев Суры до Семи, и потом от Семи поворачивали к Ворсклу и Донцу. Первая, самая восточная группа, шла выпуклою линией от Барыша, притока Суры, до Ломова, притока Цны; вторая от Цны до Ряси, притока Воронежа; третья от Ряси, по быстрой Сосне и ее притокам, до верховьев Оки; четвертая по притокам Семи; пятая от Семи к Суле, Пслу и Ворсклу; шестая по притокам Ворскла и Донца до устья Айдара, в самой глубине украинских степей, почти перед кочевьями Крымцев. Перед 1571 годом всех сторож было 73, и они по официальным росписям разделялись на 12 разрядов.
      Мы приводим в пример только один из них.
      "Разряд 9-й: Сторожи Орловские и Карачевские; их 13. Первая на Семи против Городенского городища; вторая в верх Боброка; третья на Молодовой речке; четвертая в верх Очки; пятая на Очке у быстрого брода; шестая на той же дороге усть-Крому; седьмая на Дуброве за Выйским лесом; восьмая на Цне на Жидоморском городище; девятая на Цне на Звенигородской дороге; десятая в верх Олешан; одиннадцатая за Окою под Кораблем; двенадцатая на Воптухе в Пристинском городище; и тринадцатая меж Воптух и Рыбницы".
      "Роспись сторожам "по расспросу Боярина Князя Михайла Ивановича Воротынского с товарищи 79 году: сторожи Орловские и Карачевские:"
      "1-я Сторожа на Семи против Городенского городища, а Городенское городище с левую с полскую сторону у Семи; а сторожем на той сторожи быти из Орла да из Карачева шти человеком, по три человека из города, да из Рылска два человека; а переезжати им на лево вверх по Семи до усть Курицы до Юрьева городища, проезду верст с 20 или с полтретьядцать, а на право вниз по Семи верст с десять до усть Реута, а Реутъ впал с левую с полскую сторону".
      "2-я Сторожа верх Боброка старая, меж дороги, которая дорога к Карачеву и к Местиловским воротам; к другой дороге, которою приходил Бокай, а проезду всего верст с 15-ть до усть Желени; а сторожем на ней стояти из Орла да из Карачева, шти человеком, по три человека из города".
      "3-я Сторожа на Молодовой речке; стеречи без переезду у дороги, где пригоже переезжал, а к тому месту сошлися с Семи и из Рылска все дороги; а сторожем на ней стояти из дву городов из Орла да из Карачева, из города по два человека, а старая сторожа была на той же дороге, в Галичьей дуброве, и та сторожа сведена"…"
      По собрании подробных и верных сведений о состоянии сторожевой и станичной службы, Боярин Князь Михайло Иванович Воротынский приступил к составлению общего уложения или устава этой службы, и 16-го Февраля, 1571 года, с Царского утверждения, издал сей устав.
      ""Роспись приложенная при приведенном выше приговоре: детям боярским с головами на Государевой службе быти на Донце на Северском усть Уде: из Северы , из Брянска, из Почапа, из Стародуба, из Новагородка из Северского; да к тем же в прибавку из Орла, из Карачева, да казаком из Новосили да из Орла".
      "А голов по местом на Государеву службу на поле выбирати. На Донец на Северской усть Уде из Северских городов, из Брянска, из Почапа, из Стародуба, из Новагородка Северского".
      "А детей боярских с головами на Государеву службу выбирати в феврале, выспрашивая лутчих людей с тех городов. А чтоб про кого ведали б сказати подлинно кого с полскую службу станет в правду а не по недружбе. А двожды бы одних детей боярских вряд на полскую службу вдругорядь на полскую службу не посылати, для ведшие нужи, будет переменить не к им, или по их охоте"".
      Пока Князь Воротынский делал распоряжения в Москве относительно степном украинской службы, в это же время посланные осмотреть все станицы и сторожи на месте, с Крымской стороны Князь Михайло Тюфякин и дьяк Ржевский, а с Ногайской Юрий Булгаков и Борис Хохлов, лично осмотрели их в том же году. И по их дозору многие прежние сторожи заменены новыми сообразно с местностью и обстоятельствами, определены все разъезды и оставлены метки для ездоков, где им съезжаться друг с другом. Особенно подверглись большим переменам сторожи Донецкие, Рыльские и Путивльские; линия их выдвинулась далеко вперед, так что она захватила все теченье Ворскла до Днепра, Днепром дошла до Самары, а Самарою до верховьев Тора и Миюса, откуда потянулась к Дону до устья Долгого Колодезя и до Азова.
      Впрочем, Князь Тюфякин не успел кончить своего дозора по всем сторожам; ибо между Самарою и Арелью прибежал к нему сторож с вестью о походе Девлет - Гирея на Московские украйны. И по этому распоряжение относительно неосмотренных сторож было сделано по сказкам атаманов, Савы Сухорука и Степана Суковнина, с товарищами.
      Распоряжения Князей Воротынского и Тюфякина и дьяка Ржевского, хотя еще не были вполне окончены и не могли защитить Москвы от Девлет-Гиреева набега в 1571 году, но тем не менее в следующем году принесли уже ожидаемую пользу и оправдали доверенность Государя к Воротынскому и его сотрудникам. Новый поход Крымского Хана не укрылся от бдительной стражи, и Русские воеводы успели собрать достаточное число войска и сделать окопы и другие укрепления на берегах Оки. Молодинский бой плод трудов и соображений Воротынского, продолжавшийся с 26-го июля по 1-е августа, покрыл славою доблестного предводителя Московских сил. Сам Хан, в грамоте своей к Государю Московскому от 23-го августа, 1571 года, свидетельствует о бдительности новых сторожей украинской степи, много способствовавших успеху битвы. Он пишет: «Наш приход сведав на Оке на берегу хворостом сделали двор, да около того ров копали». Это свидетельство доказывает, что Молодинская битва была заранее приготовлена Московскими воеводами, которые с умыслом навели Хана на свои полевые укрепления, и дали битву там, где нашли себе удобнее.
      Чтобы сколько можно более лишить Крымцев возможности скрывать свои набеги от наших степных сторожей, по удалении Девлет - Гирея, Царь Иван Васильевич, в октябре месяце, 1571 года, предписал Боярину Князю Воротынскому выжечь степь в разных местах, смотря, где удобнее, дабы таким образом отнять у Крымцев возможность скрывать свои движения и лишить их подножного корма, столь необходимого в дальних и быстрых набегах по степям. И тогда же была составлена роспись, в которой назначены следующие девять городов, откуда посылать станицы для зажжения степи: Мещера, Донков, Дедилов, Кропивна, Новосиль, Мценск, Орел, Рыльск и Путивль. По этой росписи пожега обхватывала огромное пространство степи от верховьев Вороны до Днепра и Десны. Об успехе таковых пожег мы не имем свидетельств; но, во всяком случае, они обличают большое знание военного дела в Царе Иване Васильевиче, который превосходно понимал, против какого врага какое употреблять оружие.
      В следующем 1573 году положено было непременным правилом при разъездах станиц по росписям, чтобы станичники, встречаясь на урочищах, менялись признаками, дабы, таким образом, начальники могли видеть, что станицы доезжали до определенных урочищ. Это, кажется, было последнее распоряжение Воротынского.
      В 1574 году, в феврале месяце, назначен был новый начальник над сторожевою и станичною службою, боярин Никита Романович Юрьев. Это новое назначение знаменитого сановника, близкого к Государю по родству и доверенности, показывает, что Царь Иван Васильевич признавал сторожевую службу одним из важнейших отделов Государственной администрации и хотел довести ее до возможной степени совершенства. Новый начальник, на первый случай, нашел необходимым обеспечить подчиненных хорошими поместными окладами и денежным жалованьем, что в том же году и утверждено общим приговором Боярской думы. Ожидания Государя в выборе нового начальника вполне оправдались благодетельными последствиями для службы: пограничные укрепления и сторожевые разъезды быстро стали подвигаться вперед, теснить степь и давить Ногайцев и Крымцев.
      В 1575 году линия украинских укреплений выдвинулась уже на Сосну усть-Ливен, куда в этот год Государь послал воеводами Михайла Долматовича Карпова, да Ивашкина. А также и в других местах она выдалась вперед: в нее поступили "Брянск, Почеп, Стародуб", Новосиль, Болхов, Одоев, Плова, Солова, Венев, Серпейск, Калуга, Мокшанск и Оскол; из них некоторые выстроены вновь, а другие укреплены и более приспособлены к пограничной службе. Все это побудило Боярина Никиту Романовича Юрьева в 1576 году сделать новые расспросы станичным головам, станичникам, вожам и сторожам относительно степных сторож и разъездов.
      Кажется, в это же время сделано расписание, из каких городов каким служилым людям быть на сторожах и из каково жалованья. По этому расписанию назначено, например, на Мценских и Карачевских сместных и несместных сторожах детям Боярским из Мценска и Карачева по местным окладам и денежному жалованью, которое получать по одинаковым окладам с людьми служащими по городу.
      ""По челобитью служивых людей полских месячных сторожей".
      "… А во Мценску и в Карачеве приговорили на сторожах стеречи детем боярским из тех городов с малых статей, с 50 с 70 и со 100 четьи; потому что в тех городах казаков в росписи не написано. А в Шатцком, и в Новосили и на Орле приговорили на сторожи и на полские посылки в прибавку к казаком, на которые посылки казаков не достанет, посылать детей боярских с малых статей, потомуж как во Мценску в Карачеве, для того что в тех городах казаки по Государеву указу и по росписи не сполна прибраны. Да тех детей боярских потомуж пересмотрити всех на лицо с коньми и со всею их службою; и имяна тех детей боярских и казаков, которые выбраны будут на полские сторожи во всех городах, колко в котором городе велено сторожей по росписи быти, переписати на список подлинно порознь; датъ списки и поместные их оклады и денежные детей боярских и казаков привезти к Москве, и отдати диаком в Разрядной избе. А детем боярским денежное жалованье имати с городом по прежним окладом; а служит и им сторожевая служба переменяясь по месяцом, то их и служба; а рядовые им службы не служити, для того чтоб сторожевая служба была сполна; опричь приходу воинских людей , а как приходу воинских людей почаяти и тем детем боярским и казаком всем быти с воеводами в полку для приходу воинских людей, а пришед из походу быти по домом"".
      "" … А головы на поле выбраны, которым стояти порозным местом для береженья от приходу воинских людей; на Донце на Северском усть Уде голова на перую статью Брянчанин Федор Толочанов; на другую статью Федора обменити из Серпейска Никифор Степанов сын Давыдов"".
      Крымцы, всюду преследуемые сторожами, прокладывали новые дороги, но и здесь их успехи не были продолжительны, сторожи отыскивали эти новые пути и доносили Московскому правительству, которое немедленно принимало свои меры. Так в 1579 году наши сторожи открыли новую дорогу Крымцев через Калмиюс, которая от Калмиюса шла через Донец под Гребенными горами за полдня до Раздоров, и за полтора или за два дня от Азова между рек, из которых реки по правую сторону дороги впали в Дон, а по левую в Донец. Чтобы пресечь эту дорогу собраны были на совете станичные головы, которые в расспросе показали, что для сего достаточно будет усилить стоялых голов на Осколе усть-Убли и на Дону усть-Богатого Затону. И по сему Боярин Никита Романович Юрьев так искусно расположил разъезды этих двух голов, что они обхватывали все пути Крымцев и беспрестанно сносились друг с другом.
      Сим последним распоряжением оканчиваются заботы правительства о сторожевой и станичной службе при Царе Иване Васильевиче, по крайней мере дальнейших распоряжений сего времени еще не встречалось.
      Сколь далеко успела строгость дисциплины в этой службе во время Царя Ивана Васильевича, это можно видеть из того, что ежегодно доставлялись в Разряд подробный росписи всем сторожам и станицам, бывшим в продолжении года, в которых росписях отчетливо показывались все приезды на службу, с означением кто сколько дней был в дороге и на какой срок явился в назначенное ему место, и кто его сменил и когда. Вот один отрывок из подобной росписи, который превосходно говорить в свою пользу: ""… В 1-м месте стояли головы на поле на Донце на Северском усть-Уде: с весны Брянчанин Игнатей Ондреев сын Тютчев; а велено ему на поле идти из Рыльска. И Игнатей стал в Рылску на велик день, апреля в 8 день; а из Рыльска пошел на срок на Радуницу апреля в 15-й день, на Донце стал апреля в 24-й день, шел 10 день; а людей с ним было Стародубцев, Новогородка Северского, Почапцов, Болховичей, всего детей боярских 63 человека, да казаков из Новосили да из Орла 30 человек, по 15 человек из города; всего 93 человека".
      "Игнатья обменил Брянчанин Иван Семичев, стал на срок в Рыльску в четверг на другой недели Петрова поста, июня в 13 день; а на Донце стал июля в 1-й день; в Рыльску жил и до Донца шел три недели; а людей с ним было детей боярских Брянчан, Стародубцев, Новогородска Северского, Карачевцев, Болховичей всего 48 человек; да казаков из Новосили да из Орла 30 человек по 15 человек из города, обоего 79 человек".
      "Ивана обменил Брянчанин Афонасий Панютин, стал на срок в Рьльску в 1-ю середу по Госпожине дни, августа в 21-й день, а на Донце встал сентября в 1-й день, шел до Донца до Северского 10 день; а людей с ним было детей боярских Брянчан, Стародубцев, Карачевцев, Болховичей, всего 49 человек, да казаков из Новосили да из Орла 30 человек по 15 человек из города; обоего 69 человек".
      "А разъезд станицам от тех голов на право но берегом до верх Арели, а на лево по Донцу до усть-Оскола и до Святых гор, и до великого перевозу и до усть-Айдара. А посылали головы в станице по 6 человек пропущая меж станиц по три дни. А с вестьми станичником велено бегати, которые переедут Сакму воинских людей верх Берестовые через Муравской шлях трем человекам на усть-Уде к головам, а другим трем человекам бежать с вестьми в Путивль, а поспеют в Путивль о дву конь в четыре дни. А которые станичники переедут Сакму воинских людей вниз по Донцу, идучи к Осколу и к усть-Айдару, и тем станичником бегати с вестьми к голове к усть-Уде, а другим трем человекам в Новосиль, а поспеют в Новосиль с вестьми о дву конь в семь ден, перед большими людьми, до приходу воинских людей к украйне за десять ден и больше"".
      В царствование Федора Ивановича первые два года сторожевая украинская служба не подвергалась переменам и была управляема по прежним росписям. Но с 1586 года, по приговору Боярина Никиты Романовича Юрьева, линия украинских городов выдвинулась в степь до Сосны и устья Воронежа. Именно, в этом году, в 1-й день марта, состоялся приговор выстроить два новых города, Ливны и Воронеж: первый на Сосне, не доезжая до Оскола двух дней, а вторым на Дону и Воронеж, не доезжая двух дней до Богатого Затона. Первый приказано было поставить воеводе Князю Володимиру Васильевичу Колцову-Мосальскому, да Лукьяну Хрущову; а второй воеводе Семену Федоровичу Сабурову , да Ивану Судакову, да Василью Биркину. Города сии были устроены именно для сторожевой службы.
      Около этого времени в украинскую сторожевую службу Московского Государства начали поступать Черкасы или Малороссийские Казаки. Они первоначально стали селиться в Путивльском уезде, как ближайшем к Мало-России. Тут же упомянуто, что Малороссияне за сторожевую и станичную службу получали поместья и жалованье также, как и коренные служилые люди Московского Государства.
      Около 1592 года по Быстрой Сосне выстроен еще новый город, Елец, и 29-го числа июля, этого года, прислана в Москву к Государю роспись Елецким сторожам от Елецкого воеводы, князя Андрея Звенигородского, и головы, Ивана Мяснова. В 1595 году упоминается еще о новом украинском городе, Кромах. В этом году, по приказу Государеву, Князь Владимир Кольцов-Мосальский устроил новые сторожи из Кром. В конце царствования Федора Ивановича был выстроен Белгород, выдвинувшийся далеко в степь за линию других украинских городов. Этот город, в последствии, сделался средоточием сторожевой украинской службы и составил в Московской Администрации особый Белгородский разряд. Таким образом в царствование Федора Ивановича линия украинских укреплений пополнилась пятью городами , которые составили довольно острый угол, упиравшийся основанием своим с запада на верховья Оки, а с востока на быструю Сосну, и проникавшим в глубь степей до устья Воронежа и верховьев Донца, где, как передовой страж, стоял Белгород. Кроме того при Царе Федоре Ивановиче упоминается о новом протяжении линий разъездов и сторож по Волге, от Нижнего Новгорода до Астрахани и далее, даже до Терека. Службу эту несли преимущественно вольные Волжские и Яицкие казаки, жители степей, кажется, преимущественно Татарского происхождения, зависевшие от своих атаманов и не знавшие другой власти.
      В царствование Бориса Федоровича Годунова сторожи, станицы, засеки и другие укрепления были в хорошем состоянии.
      Вести из степей всегда приносились заблаговременно, украинские города постоянно охранялись сильным войском; Царь имел чертежи не только пограничным городам, но даже и засекам.
      ""Мая в 11 день Государь смотрел засечных чертежей…"
      "… Тогож году были по городам бояре и воеводы и дияки в годовых: … на Карачеве Елизарей Безобразов, …во Брянску Петр Воейков, на его место воевода Данило Ондреев сын Замыцкой, …в Стародубе Северском воевода Князь Олексей княже Михайло сын Львов, да Григорей Ондреев сын Олябьев"".
      В 1600 году Борис Федорович приказал Богдану Белскому построить в степи на правом берегу Оскола новую крепость Борисов, в 14 верстах от Изюмской сторожи. О других распоряжениях сего Государя относительно сторожевой украинской службы, пока, не известно.
      По смерти Бориса Федоровича, при его сыне, во время самозванщины и междуцарствия, Московскому Правительству некогда было думать об украйне и ее укреплениях и, кажется, большая часть украинских войск была передвинута к Москве. Но с восшествием на престол Царя Михаила Федоровича Романова сторожевая и станичная служба в украинских степях мало по малу опять получает лучшее устройство. Уже в 1615 году украинские города являются довольно укрепленными и снабженными войском, и в разрядных росписях этого года разделяются на 5 отделов. Из них первый составляют собственно Украинские города, принадлежащие к внутренней линии; они были следующие: Коломна, Серпухов, Алексин, Калуга; 2-й отдел города Рязанские: Переславль Рязанский, Зарайск, Михайлов, Пронск, Рясск, Шацк, Сапожек, Гремячей, Таруса, Beнев, Епифань, Дедилов, Донков, Боровск, Ярославец Малой, Лихвин, Перемышль, Белев, Болхов, Орел, Карачев, Чернь, Козельск, Мещевск; 3-й отдел Северские города: Брянск, Новгород Северский, Стародуб, Рыльск, Путивль; 4-й отдел, собственно Степные города: Курск, Ливны, Воронеж, Елец, Лебедянь, Волунки, Белгород, Оскол; 5-й отдел города Низовые: Терки, Астрахань, Царицын, Самара, Казань, Тетюши, Курмышь, Алатор, Касимов, Кадома и Темников; всего 53 города.
      А в Разрядной росписи 1616 года вычисляется даже количество войск, составлявших гарнизоны всех украинских городов, которое, впрочем, дает не совсем выгодное понятие о тогдашней защите украинских границ Московского Государства.
      ""Розрядная роспись 1616 года: В 1724 году были по городам бояре и воеводы и дияки и головы от Крымские украйны, и в Северских и в польских городах на годовой сдужбе".
      "В Карачеве Иван Юрьев сын Ловчиков, а с ним: детей боярских Карачевцов (…), Карачевских стрелцов 35 человек, казаков 70 человек".
      "Во Брянску столник и воевода Князь Иван Княже Ондреев сын Дашков да Василей Елизарьев сын Протопопов; а с ним: дворян и детей боярских, Брянчан 108 человек, Рославцов 96 человек, Почепцов 36 человек, пушкарей и затинщиков 70 человек, воротников 6 человек, кузнецов 4 человек, стрелцов 177 человек. И всего 497 человек".
      "Брянских Рославских стрелцов было во Брянску с головою и с сотники 300 человек, а в нынешнем в 124 году в январе, по сказке Брянского воеводы Петра Воейкова во Брянску тех стрелцов 177 человек, а достальные побиты с Лисовского прихода; а иные от бедности розбрелися".
      "В Стародубе в Северском воевода Князь Иван Княже Петров сын Засекин, да Петр Матвеев сын Безобразов; и Князю Ивану и Петру велено быти к Москве, а в Стародубе велено бытии столнику воеводе Олександру Михайлову сыну Нагово да Прокофью Воейкову; и Прокофей отпущен, а на его место велено быть Ивану Петрову сыну Кологривову; а с ними: детей боярских Стародубцов 170 человек, пушкарей и затинщиков 26 человек, воротников 4 человека, с головою 200 стрелцов, да 100 казаков; да прибыльным ратным людем велено быть в Стародубе: с Лебедяни детем боярским, и атаманом, и казаком 150 человек и всего 650 человек"".
      Все войска, расположенные по украинским городам и растянутые более, нежели на тысячу верст, простираются не далее 24350 человек; именно, в собственно украинских городах, числом тридцати четырех, от Арзамаса до Новосиля, городового войска было 12844 человека, в пяти городах Северского разряда, от Брянска до Путивля, 3662 человека; в осми степных городах, от Воронежа до Курска, 7844 человека; в понизовых городах число войска не обозначено. Однако должно заметить, что в этом исчислении, кажется, не помещены сторожевые и станичные войска, расположенные по станицам и сторожевым притонам в степи по Днепру, Донцу, Осколу, Тихой и Быстрой Сосне, Воронежу и Цне. Даже и в городовых войсках не упомянуто о братьях, племянниках, подсуседниках и захребетниках служилых людей, которых вероятно было не многим меньше помещенных в разрядной росписи, и которые также участвовали в службе. Притом нельзя упустить из виду, что некоторые города, вероятно более опасные со стороны Крымских набегов, или лежавшие на средоточии дорог, были снабжены, судя по обстоятельствам, в которых тогда находилось Государство, достаточными гарнизонами. Так в Туле было городового войска 640 человек; в Рязани (т. е., Переславле Рязанском) 829 человек; в Калуге 2109 человек; в Мценске 781; в Новосили 806; в Стародубе 650; в Новгород Северском 693; в Рыльске 773; в Путивле 1049; в Воронеже 971; в Ливнах 824; в Ельце 1969; в Осколе 856; в Волуйках 620; в Белгороде 813; в Курске 1321 человек.
      Кроме того по росписи этого же года на Крымской украйне стояли особые корпуса войск, долженствовавшие, по мере надобности, являться всюду, на защиту степных границ. Корпуса сии были расположены так: Большой полк стоял вТуле, с Князем Федором Куракиным, 1649 человек; передовой полк в Мценске, с Князем Васильем Турениным, 884 человека; сторожевой полк в Новосили, с Михайлом Дмитриевым, 801 человек. Сверх того, разбросаны были отряды по городам, для сообщения с главными полками, в случае неприятельского набега: в Рязани с воеводою Колтовским, 659 человек; на Михайлове, с воеводою Иваном Пушкиным, 396 человек; в Пронске, с Григорьем Челюстиным, 470 человек; в Зарайске, с Тимофеем Павловым, 287 человек; в Рясске, с Лаврентием Кологривовым, 468 человек; в Донкове, с Андреем Хотяинцовым, 425 человек; в Шацке, с Владимиром Вешняковым, 240 человек.
      Число войск, расположенных полками по украйне в 1624, 1625 и 1626 годах, по розрядным росписям, было следующее: в 1624 году 9464 человека; в 1625 году 10838 человек; кроме того, в этом же году стояло 16677 человек войска по восточной границе в следующих 12 городах; вТерках, в Астрахани, Царицыне, Саратове, Самаре, Казани, Тетюшах, Алаторе, Темникове, Кадоме, Касимове и Уфе; в 1626 году 10890 человек. В 1630 году число войск в украинских полках уменьшилось до 8898 человек, вероятно, по случаю приготовлений к Польской войне. Потом, в следующие три года, по случаю войны с Поляками, уменьшение украинских полков было еще значительнее; именно, в 1631 году на украйне в полках стояло только 4 842 человека, а в 1632 году - 4827 человек, и притом только с меньшими воеводами; большие должны были явиться только в случае вестей о большом походе Крымцев; в 1633 и 1634 годах и с большими воеводами было только 4955 человек. Но по заключении мира с Польшею украинские войска опять увеличились. В 1635 году на украйне по полкам стояло уже 12759 человек, а в 1636 году 17055 человек. Кроме того значительно увеличилось и число осадных украинских войск; их с 1635 года стояло 13991 человек, расположенных в следующих 11 городах: в Курске, Осколе, Волуйках, Воронеже, Ельце, Ливнах, Брянске, Рыльске, Путивле, Севске и Белгороде; с 1636 года разрядный росписи украинских полков утратились, и по сему об этом предмет с этого года нечего и говорить.
      С 1636 года Царь Михаил Феодорович принимает прежний способ обороны от Крымцев, состоящий в построении новых крепостей, в укреплении старых, в увеличении засек, рвов и забоев по рекам, в построении острожков, и в соединении крепостей друг с другом непрерывными полевыми укреплениями. Так в 1636 году по его указу были выстроены: Чернавск, Козлов, Тамбов и Ломов, и возобновлен Орел.
      Царь Михаил Федоровичу, заботясь об укреплении украинских границ, не менее того старался и о населении этого края. Кроме переселения из других областей Московских и размещения служилых людей по украинским городам, этот мудрый государь старался привлечь на Московскую украйну Малороссийских Казаков, или тогда так называемых Черкас, угнетаемых Польским правительством, давал им под поселение богатые земли в украинских городах и уездах, назначал жалованье Новопоселенцам для их первоначального домашнего обзаведения.
      Постоянные заботы Московского Правительства об укреплении и населении границ по степной Московской украйне были следствием крайней необходимости. Беспокойные Крымские наездники, бывшие орудием то Польской, то Турецкой политики, беспрестанно тревожили наши степные границы; жители украинских городов были в постоянном страхе от их набегов; городские воеводы, при всяких усилившихся вестях о Крымцах и Ногайцах, сбирали уездных жителей в осаду, заставляли их покидать поля и селения, угонять скот в густые леса, а хлеб зарывать в ямы. Каждый год, в летние месяцы, от начала мая до сентября, а иногда и до октября, то и дело, Крымцы являлись, то там, то сям, на наших границах, и только постоянная и бдительная стража и степные разъезды станичников успевали предохранять жителей от плена или совершенного разорения.
      О мирных договорах с беспокойными Крымцами нечего и говорить; они по смерти Менгли Гирея постоянно были бесполезны и ни к чему не вели; это уже фактически верно; а о покорении Крыма Москва не могла думать даже в царствование Иоанна І?, ибо пространный степи—раздолье для кочевых наездников, отделявшие Московское Государство от Крыма, были неодолимым препятствием для наших завоеваний с этой стороны. Иоанн Грозный вполне оказал свой глубоко правительственный ум, не согласясь на убеждение советников, которые, увлекшись удачными набегами Князя Вишневецкого и дьяка Ржевского, настаивали на завоевании Крыма. Не говоря уже о неудаче, которая была весьма вероятна, даже самый счастливый поход не обещал большой пользы. Крым мог быть завоеван только на время, и то с огромною тратою людей с нашей стороны; наши могли раздробить и жечь города и деревни Крымцев, но дикие кочевые орды, рассыпавшись по привольной степи, оставались неуловимыми и, в след за удалением нашего войска, снова заняли бы свои прежние жилища и опять бы стали нападать на наши границы. Для совершеного покорения Крыма было одно только единственно верное средство — постепенное заселение степи и постоянное содержание сторожевого войска на границе; и прозорливый Иоанн принялся за эту мысль со всем усердием человека, убежденного в верности задуманного расчета. Давнишняя линия укреплений по Оке и сторожевые притоны в степи, еще при Донском вызванные крайнею нуждою Государства, послужили для Иоанна основным материалом для того, чтобы привести в исполнение свой, верно задуманный, план заселения степи. Преемники его усердно продолжали следовать по проложенному пути: наши украинские города, год от года, выдвигались вперед, а полевые укрепления и слободы поселенцев незаметно теснили степь и жали Крымскую вольницу к морю. Ежегодные набеги Крымцев и Ногайцев большею частью ограничивались частным грабежом и почти не вредили общему делу заселения степи, и, не смотря на них, сторожевая служба, со своею системою укреплений и заселения, твердыми шагами шла вперед; успехи ее, конечно не блестящие, но тем не менее существенные, наконец достигли того, что во все продолжительное царствование Михаила Федоровича Крымцы не могли сделать ни одного значительного нападения на нашу украйну. Вот истинная цель сторожевой украинской службы и она, очевидно, достигала ее и оправдывала заботливость Правительства об этом важном отделе Государственной администрации.




Оглавление


 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Брянский край" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Брянский край".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Брянский край"

 

 
Студия В. Бокова