Главная История Населенные пункты Святые источники Личности На страже Видео Книги Статьи
   Дополнительно
   
   
   
   
   
   
   


   Соседи

   
   
   
   

 

 

КОММУНА ТОЛСТОВЦЕВ НА ТЕРРИТОРИИ БРЯНСКОГО КРАЯ     


      Религиозное движение толстовцев возникло в России в 1880-е годы под влиянием религиозно-философского учения Льва Толстого. Основы религиозного учения толстовцев изложены графом Толстым в "Исповеди", "В чем моя вера?", "Крейцеровой сонате" и других. На рубеже 80 – 90-х годов 19 века начали возникать первые колонии толстовцев в Тверской, Симбирской, Харьковской губерниях и в Закавказье. Эти колонии назвались "культурными скитами". Толстовство нашло последователей в Западной Европе, Японии, Индии. Сторонником толстовства был, например Махатма Ганди. А в 1880 — 1900-х годах создавались толстовские колонии в Англии и Южной Африке. Численность толстовцев достигала 30 тысяч человек. Толстовцы рассчитывали преобразовать общество путём религиозно-морального самоусовершенствования, проповедовали "всеобщую любовь", "непротивление злу насилием". В дальнейшем они также согласно идеям Толстого отказались от употребления мяса, алкоголя и табака. В 1895 году толстовцы воплотили свои проповеди в жизнь, отказавшись от военной службы, и уничтожив имевшееся у них оружие. Толстовство разрешает свободное толкование Евангелия, но не признаёт остальных книг Библии. Толстовцы чтили провозглашённые Л. Н. Толстым 5 заповедей: 1.-"не противься злу", 2.-"не прелюбодействуй", 3.-"не судись", 4.-"не клянись", 5.-"не воруй". Толстовцы активно занимались распространением своих идей. Толстовцами В. Г. Чертковым и П. И. Бирюковым было основано издательство "Посредник", которое издавало массовыми тиражами книги для народа: произведения Л. Н. Толстого, и других писателей, пособия по агрономии, ветеринарии, гигиене. В 1901-1905 годах в Лондоне толстовцы издавали газету "Свободное слово". Критика толстовцами православной церкви, официальной религии Российской империи, пассивное отрицание самодержавия, проповедь уравнительных принципов, сближение с сектантами (молоканами, духоборами, штундистами) вызывали преследования со стороны церковников и полиции. В 1897 толстовство было объявлено вредной сектой. В 1901 Толстой был отлучен от церкви, его сторонники подвергались арестам и гонениям. А "культурные скиты" (колонии толстовцев) в Тверской, Симбирской, Харьковской губерниях и в Закавказье вскоре распались.
      Вторая волна толстовства пришла в послереволюционный период. В это время в движение приходят новые силы - рабочие, крестьяне, бывшие солдаты. Для них, переживших две войны, толстовские идеалы, основанные на любви ко всему живому и на отрицании насилия, обладали огромной притягательностью. Эти люди образовывали сельскохозяйственные коммуны и артели со своими - независимыми - уставами, советами, школами. Такая коммуна толстовцев возникла в деревне Песочня, Бежицкого уезда, Брянской губернии. Коммуна была небольшой – около 10 дворов, возглавлял ее Василий Васильевич Янов. Коммуна просуществовала не долго. Идейный вдохновитель В.В. Янов в 1926 году был арестован за проповедь толстовских идей. В 1927 году помилован в связи с десятилетием советской власти. В конце 1920-х годов, с началом сплошной коллективизации, почти все толстовские объединения такого рода были разгромлены. До 1936-38 годов сумела продержаться лишь коммуна "Жизнь и труд", переселившаяся из ближнего Подмосковья в Западную Сибирь.

***

      Антирелигиозники того времени писали о толстовцах как о "наиболее вредной секте" (Ф. Путинцев. О "толстовствующих". - "Антирелигиозник", июль 1928 года, № 7).
      Беседа группы единомышленников Льва Николаевича Толстого в составе: В. В. Янова, П. И. Фролова, Д. И. Гришина, В. И. Фролова с антирелигиозником Ф. М. Путинцевым 8 февраля 1925 года в Песочне, Бежицкого уезда, Брянской губернии.
      Вопрос 1. Что вы считаете самым важным в своем учении?
      Ответ 1. Самым важным считаем для себя объяснение смысла нашей жизни.
      Вопрос 2. В чем смысл и цель жизни?
      Ответ 2. Конечная жизнь человека непонятна и неизвестна людям, но разумный смысл жизни должен быть для людей.
      Вопрос 3. Значит, для вас цель достижения райских блаженств загробного существования отсутствует?
      Ответ 3. Да, отсутствует, о загробной жизни знать мы ничего не можем.
      Вопрос 4. На чем основывается ваше учение?
      Ответ 4. Учение наше основывается на мудрости общечеловеческой и, главное, на стремлении каждого отдельного человека к разумной и правильной жизни.
      Вопрос 5. Что вы считаете общечеловеческой мудростью?
      Ответ 5. Общечеловеческой мудростью мы считаем то самое существенное учение, которое ясно и просто, доступно для всех объясняет смысл человеческой жизни и помогает руководиться в ней. Это определение общее. У всех народов всегда была такая мудрость. Самым же близким для нас, ясно выраженным, является христианское учение.
      Вопрос 6. Считаете ли вы приемлемым христианское учение для всех граждан одинаково?
      Ответ 6. Христианское учение - неизбежный путь для всех людей; только в нравственных истинах этого учения совершается прогресс человечества.
      Вопрос 7. Почему человечество не шло этим, по-вашему, неизбежным путем?
      Ответ 7. Мешало этому заблуждение людей и то, что в его существенных чертах христианство не было понято и искажено церковью. Но человечество все же подвигалось в этих рамках: уничтожение рабства, голоса против войн и смертных казней и даже социальное учение - лишь односторонне понятое христианство.
      Вопрос 8. Злоумышленно или не злоумышленно искажено христианское учение церковью?
      Ответ 8. Этого мы знать не можем.
      Вопрос 9. Можно сопротивляться злоумышленникам и злу?
      Ответ 9. Можно, уничтожая его в корне только добром.
      Вопрос 10. Считаете ли вы злом собственность?
      Ответ 10. Христианин собственности не признает, но считает неотъемлемым правом каждого человека пользоваться произведениями своего труда.
      Вопрос 11. Считаете ли вы злом брачные половые отношения?
      Ответ 11. Половые отношения - зло, потому что потакательство животным страстям препятствует полному развитию духовного сознания в человеке.
      Вопрос 12. Считаете ли вы злом сквернословие, табакокурение и употребление алкоголя, хотя бы в лекарствах и перед обедом по предписанию врача?
      Ответ 12. Да, безусловно. Даже не признаем пользы употребления для так называемого аппетита или лечения.
      Вопрос 13. Считаете ли вы злом употребление мясной пищи?
      Ответ 13. Да.
      Вопрос 14. Считает ли Василий Васильевич Янов допустимым употребление домашних животных для работы?
      Ответ 14. Лично В. В. Янов не считает возможным употреблять скот даже для работы.
      Вопрос 15. Считает ли В. И. Фролов допустимым работу на домашних животных?
      Ответ 15. В. И. Фролов считает допустимым и работает на лошади.
      Вопрос 16. Считаете ли вы допустимым насилие и убийство животных с какой бы то ни было целью?
      Ответ 16. Нет, не считаем.
      Вопрос 17. Как в таком случае бороться человеку, например, с волком или вшой?
      Ответ 17. Чистота вообще нужна и желательна. Она же является и лучшим средством против насекомых. Группа от своего имени заявляет, что с волками близких сношений не имела и не надеется иметь.
      Вопрос 18. Считает ли В. В. Янов допустимым для себя употребление молочных продуктов?
      Ответ 18. В. В. Янов не считает возможным для себя употребление молочных продуктов и яиц.
      Вопрос 19. Считает ли В. В. Янов допустимым ношение меховых или шерстяных, выделанных из шерсти и кожи животных, одежд?
      Ответ 19. В. В. Янов на этот вопрос ответил: "Насилие над животными признаю злом, даже употребление кожи и шерсти с мертвых животных считаю отвратительным".
      Вопрос 20. Считаете ли вы злом существование какой-либо власти или партии?
      Ответ 20. Деление людей на властвующих и подчиненных и разделение их на партии, занятые устройством жизни других, считаем безусловно злом.
      Вопрос 21. Считаете ли вы допустимым в данное время борьбу с белогвардейцами и уголовными преступниками путем насилия?
      Ответ 21. Раз мы признаем всех людей братьями и желаем им добра, то считаем единственно возможным исправлять людей только добром и разумным убеждением.
      Вопрос 22. Считаете ли вы допустимым для себя участие в классовой борьбе и гражданской войне?
      Ответ 22. Ни в каком случае, ни в какой войне.
      Вопрос 23. С уничтожением власти исчезнет ли экономическое неравенство?
      Ответ 23. Власть только и нужна для поддержания экономического неравенства. Если бы было равенство, не было бы и власти.
      Вопрос 24. Значит, советская власть существует не для уничтожения экономического неравенства, а для его поддержания?
      Ответ 24. Да, как и всякая другая.
      Вопрос 25. Считаете ли вы злом политэкономию и юридические науки?
      Ответ 25. Есть науки ложные и есть истинные. Истинными науками мы считаем все те: 1) которые соединяют людей в любви (науки религии и нравственности), 2) прикладные науки, помогающие человеку в борьбе с природой. Такие же науки, как юридические и политическая экономия, считаем ложными, потому что они оправдывают насильнический характер жизни.
      Вопрос 26. Ваш взгляд на медицину?
      Ответ 26. Постольку, поскольку медицина будет свободной, она может принести пользу, но при настоящем устройстве общества, когда она поддерживается государственным насилием, она приносит больше вреда, чем пользы.
      Вопрос 27. Ваш взгляд на астрономию?
      Ответ 27. Практический: узнавать время и страны света.
      Вопрос 28. Как вы понимаете бога? Как отдельное существо, как личного бога?
      Ответ 28. Личного бога не признаем. Признаем только высшее духовное, любовное начало всего, доступное человеку в высших проявлениях его природы: разум, совесть, любовь.
      Вопрос 29. Признаете ли вы Христа сверхъестественным существом?
      Ответ 29. Нет.
      Вопрос 30. Признаете ли вы полезным существование фабрик, заводов и железных дорог?
      Ответ 30. Все то, что основано на насилии и поддерживается им, не помогает благу человеческой жизни. Признаем желательным устройство фабрик и заводов только на свободных началах.
      Вопрос 31. Ваш возраст?
      Ответ 31. Янов - 27 лет, Гришин и В. И. Фролов - 22 года, П. Фролов - 20 лет.
      Вопрос 32. Грамотность, социальное положение?
      Ответ 32. Образование - начальное. П. Фролов учился 4 года в ремесленно-технической школе. В. Фролов - рабочий фабрики 10 лет, Гришин, Янов - крестьяне. Янов работал на заводе 4 года слесарем, кузнецом, Фролов - б лет конторщиком.
      Вопрос 33. Состоял ли когда-либо в каких-либо политических партиях?
      Ответ 33. В. Янов состоял в партии коммунистов с марта месяца 1917 года до укрепления советской власти в 1918 году.
      Вопрос 34. Семейное положение?
      Ответ 34. Все, за исключением Карпутина, который во время беседы отсутствовал, холосты.
      Вопрос 35. Адрес?
      Ответ 35. Жители Большой и Малой Песочни.



***

Коммуна толстовцев на территории Брянской области       На фотографии - В.В. Янов (слева) с бывшим членом коммуны Жизнь и Труд.

      Василий Васильевич Янов (1897-1971) родился в деревне Большая Речка Жиздринского района Калужской губернии (ныне - в черте города Кирова, районного центра Калужской области), скончался в селе Машуковка Мотыгинского района Красноярского края. Среди последователей Л. Н. Толстого, Янов выделялся тем, что его жизнь представляла собой последовательное, бескомпромиссное и, пожалуй, абсолютно точное воплощение этических требований Толстого, включая самые суровые. Он никогда не употреблял в пищу животных продуктов - мяса, рыбы, молока, яиц; не носил одежды и обуви из кожи и шерсти; даже пуговицы старался делать сам из дерева; никогда не брал в руки оружия, отказывался работать на военных заводах. Землю обрабатывал только вручную, не прибегая к эксплуатации животных. Наиболее интересный период его жизни - 1922-35 годы, когда он осуществил своеобразную "робинзонаду", раскорчевав под огород участок леса и построив там дом. Описание жизни Янова можно найти в рукописных воспоминаниях толстовца Ю. М. Егудина, посетившего яновский хутор в середине 1920-х годов: "Хутор был далеко от поселка, и дорога туда шла лесом. Вася ожидал моего приезда и встретил добрыми словами. Он был высокий, коренастый, одет в домотканный костюм из полотна, а на ногах какие-то брезентовые туфли. Вася был строгий вегетарианец. Вокруг его хатки был обработан огород, все было посажено по методу Е. И. Попова, рядочками. На Васю имели большое влияние этические книги Толстого. Не желая участвовать в насилии над животными и людьми, он жил в лесу монашеской жизнью. Обыкновенно Вася с раннего утра уходил в ближайшие села, где его все знали. Он был мастером и знал многие ремесла. Крестьяне приглашали его то сделать кадку, то починить кастрюлю, то сложить печь и т. д. Вася перед уходом показывал мне, что надо сделать в его отсутствие по дому и в огороде. По большей части я оставался один в лесу. Когда я жил в коммунах, меня окружали друзья, совместная трудовая жизнь объединяла нас по-особенному. А с Васей близости не получилось. Мы не чувствовали радости в единении. По-моему, основная причина была в том, что мы по происхождению и воспитанию были совсем разные. Вася был рано приучен к тяжелой трудовой крестьянской жизни, я же воспитывался в семье интеллигентной и трудового воспитания не получил. Я не любил в нем отсутствие деликатности и некоторую грубость. А он во мне белоручку и интеллигента, как он раз сказал. Я чувствовал, что он недоволен мной. Я решил уехать. Слова наших единомышленников, братьев Фроловых, что с Васей трудно ужиться, оправдались. Он был человек твердых убеждений и очень много пострадал".
      Янова посещали не только единомышленники, но и идейные противники. Так, несколько раз к нему приезжал известный антирелигиозник и специалист по сектантству Ф. М. Путинцев. В 1935 году в своей книге "Политическая роль и тактика сект" он опубликовал фотографию поселения Янова и орудий его труда. Воспоминания были написаны В. В. Яновым в конце 1960-х годов.

***

      "Краткие воспоминания о пережитом" из сборника "Воспоминания крестьян-толстовцев 1910 – 1930-е годы", В.В. Янов, 1989 год. Фрагмент.
      … Я так же занимался обычными крестьянскими делами и еще разными ремеслами по дереву, металлу, глине. Местная молодежь относилась ко мне хорошо, с уважением. Меня знали не только в нашей деревне, но и в окружающих селах. У более пожилых крестьян не было особых стремлений к познанию смысла жизни. После долгой, мучительной военной жизни и разлуки им было чем заниматься, хозяйственные интересы поглощали их целиком. Но молодых ребят эта инерция жизни не заполняла целиком, любознательность влекла их в разных направлениях, а некоторые интересовались также и религиозными вопросами. И ко мне стали приходить поговорить, просили даже книжечек почитать, и я им очень охотно давал всё, что у меня было, главным образом Льва Толстого. Простой и ясный язык Льва Толстого был доступен всем, его слова отвечали на возникающие вопросы жизни и находили у них согласие и сочувствие. Да, Толстой есть мировое чудо, он изливает свет божественной, истинной жизни, и бушующая людская эгоистичность не в силах забросать его грязью и затоптать. Я ничего не могу сказать о будущем. Может быть, еще придется сидеть Толстому в пещерах, засыпанному непониманием и злобой, но когда-нибудь эту находку найдут под грудами камня, и новое человечество радостно вздохнет, увидев свет, идущий от нее и разгоняющий сгущающуюся веками тьму.
      Да, в будущем будет то, что должно быть.
      А мы сейчас должны быть благодарны, что в своей жизни, благодаря Толстому, узнали истину.
      Больше всех ко мне льнул Дмитрий Иванович Гришин. Я ему сообщил свои планы: весной выйти из деревни, с крестьянских полей, из-за которых, ввиду малоземелья, вечно идет недовольство и вражда. Я решил за пределами крестьянских земель, на земле лесничества, на окраине леса, сделать себе "дворец", наподобие всякой птицы (кроме кукушки), расчистить огород, посадить несколько фруктовых деревьев и жить этим. Митя с радостью присоединился ко мне. Из наших домов мы решили не брать ничего, кроме топоров и пил, а всё хозяйство оставить братьям.
      В полутора километрах от села был кустарник и овражек болотистый, возле речки, и мы облюбовали это болотце осушить и жить там, чтобы не было к нам зависти, что мы взяли хорошую землю. Работа закипела. Кустарник мы вырубили, раскорчевали, раскопали под огород и построили себе "небоскреб": четыре метра ширины и шесть длины. Но в самый разгар наших работ нас обоих забрали и повезли в Брянскую тюрьму, которая была куда крепче нашего "дворца".
      Прокурор начал нас допрашивать, на каком основании мы нарушаем государственные законы: рубим лес, строим дома? Я ответил, что мне стыдно знать, что есть люди, воображающие; что весь шар земной принадлежит им, и я не хочу утверждать их в их болезненном, ненормальном мнении и просить их разрешения, чтобы в тухлом болотце свить себе гнездо из болотного хвороста. Сказав это, я замолчал. Мы стояли, а прокурор и еще кто-то тихо совещались между собой.
      Потом прокурор обернулся к нам и сказал:
      — Ну, идите! Но куда вы сейчас пойдете и что будете делать?
      — Пойдем к своему строящемуся гнезду и будем стараться к зиме его закончить и ухаживать за огородом, чтобы было чем питаться зимой.
      Мы молча вышли из кабинета, и нас выпустили из тюрьмы. К зиме мы, действительно, закончили свой "дворец", надрали драни, покрыли крышу, напилили досок и покрыли пол, наделали кирпичей, сложили русскую печь. Собрали урожай с огорода и на зиму взяли к себе сестру с детьми. Дети прыгали, так были рады, и весело щебетали вокруг меня. Митя по своей жизнерадостности тоже подходил к детям, и болотное наше гнездо превратилось в уголок рая.
      К нам много приходило любопытных, чтобы найти тему для своего досужего рассуждения. Они не стеснялись, давали всякие советы, как нам жить, чтобы нам было еще лучше. Так мы прожили год, и тут я раз невольно услышал, как одна кумушка говорила сестре:
      — Да, все было бы хорошо, если бы у вас было молоко и мясо. В деревне какая соседка могла бы уделить, а тут никто и ниоткуда.
      — Да, в деревне я могла бы и заработать себе и молоко и мясо... а тут и слова сказать не с кем...— жаловалась на свою уединенную жизнь от общества.
      Летом, когда крестьяне стали делить землю, я пошел к ним и попросил у них выделить мне усадьбу. Общество с веселыми шутками отмерило мне усадьбу.— Ну, Василий Васильевич, в лесу построил себе дачу, а в деревне, в ряд с нами, зимний дворец поставь,— шутили они.— Давай, давай, мы рады, что ты не отделяешься от нас.
      И вот мы с Митей натаскали из оврага, рядом с усадьбой, всякого хлама, на месте замесили глину и сделали хату. Наделали кирпичей и сложили печку, покрыли крышу, оштукатурили, сделали двери, рамы оконные, стол, четыре табуретки.
      — Ну, сестра,— сказал я,— собирайся, пойдем в деревню, в общество, в свой собственный домик, и будешь жить без стеснения — свободно.
      Сестра сразу в слезы:
      — Что это ты задумал? Чтобы от меня избавиться? — И пошли сетования: — У меня там огорода нет, рассаду где буду брать? И что я буду там делать? Вот если бы была машинка, я бы шила и кормилась, а так что я буду делать там?
      Но все же я перевел ее в новый дом, говоря:
      — Здесь сама будешь огородница, и рассады будет столько, что на полдеревни хватит.
      Она улыбнулась сквозь слезы:
      — Знаем мы эти ласковые уговорчики, а потом майся с детьми, как знаешь.
      К зиме мы купили ей машинку швейную и корову. Сделали просторную стайку. Кур дала мать. Весной сделали большой рассадник, посеяли капустные семена и поручили детям охранять от кур и поливать. И сестра стала приветливее к нам с Митей. Мы часто заходили друг к другу по разным причинам, которых всегда бывает много у тех, у кого есть любовь между собою. А мы с Митей оставались вдвоем, потом взяли двух мальчиков-сироток, остались они без отца и матери. Зиму они прожили у нас, привыкли и были рады. Но их дед по каким-то темным причинам забрал их к себе. Потом умерли Митин брат и жена, осталось шестеро детей. Старшие братья были уже взрослые, лет по двадцати. Они остались жить в своем доме, и мы помогали им.
      Девочку грудную взяла одна крестьянка к своим трем детям, а мальчика четырех лет взяли мы с Митей к себе. Приходили к нам интересующиеся из разных мест и городов, изъявляли желание жить с нами совместной жизнью, скоро им становилось у нас скучно, и они уходили, пока находили более привлекательный путь жизни. Шли ту, где ходят с чистыми руками, не "ковыряются в грязи", а едят готовый, чистый хлеб, выработанный теми, кто живет скучно и копается в грязи. А они становились "мудрыми руководителями", думая, что без их помощи крестьяне могут прожить... Они занимались всякими науками, игрой в театрах, плясками, игрой в футбол, в шахматы, кувыркались в заоблачных пространствах и т. д., но в то же время заботливо следили, чтобы крестьяне не поели сами эй хлеб, а чтобы и для них достался хороший кусок, а, пожалуй, и умрешь с голоду со всеми своими культурными играми и занятиями.
      Только религиозно-нравственное отношение к жизни помогает человеку выбрать нужный труд и держаться в нем, несмотря ни на какие трудности, выполняя его в первую неотложную очередь, и уже оставшееся время отдавать и забавам, и веселью, и гулянью. Только встав на этот трудовой крестьянский путь, может человек установить братские отношения с людьми и сам быть независимым, и не продавать свой труд, тем самым создавая эксплуататоров; а также и сам может уважать такого же свободного труженика-брата.
      Знакомство с братьями Фроловыми, Василием и Петром.
      Во время отказа от военной службы я случайно услыхал, что есть журналы, выпускаемые друзьями Толстого. Когда после суда я почувствовал себя свободным, я пошел на почту, километров семь от нас,— спросить у них совета, где такие журналы приобрести.
      На почте мне сказали, что таких журналов у них нет и не бывает, но один работник посоветовал мне обратиться в их селе к Фролову Василию Ивановичу, у него есть связь с Москвой и, может, у него есть что-нибудь такое. Я пошел разыскивать Фролова. Оказалось, он работает в конторе, и я пошел туда. Там мне сказали, что он еще не вернулся с обеда.
      Я стал ждать, пристально вглядываясь и возвращающихся на работу в контору. Я ожидал увидеть во Фролове пожилого человека с окладистой бородой, но такого не было. Больше уже никто не входил, а я всё ждал и опять спросил о Фролове.— Да он уже на работе.— Его позвали ко мне, вышел зеленый юнец и спрашивает меня: — Что вам надо?
      — Мне Фролова надо, Василия Ивановича.
      — Это я.— Так мы и познакомились.
      Потом он увел меня к себе домой и надавал много нужного и интересного. С этого времени я бывал у него и он приходил ко мне и к Мите, когда тот бывал дома.
      Брат его Петя тогда еще учился в ремесленном училище. Когда он закончил курс в училище, он тоже часто заходил к нам. Митя зимой портняжничал, а я бывал дома один, работал по столярному делу и другие работы. У меня было до пяти учеников, они захотели учиться столярному, я их взял. Жили мы все вместе, работали и учились грамоте. За две зимы учения у меня их принимали за семиклассников. Жил и учился у меня один мальчик из коммуны имени Льва Толстого близ станции Новый Иерусалим — Боря Кувшинов.
      В 1923 году Вася и Петя сказали, что хотят работать вместе с нами лето. Мы, конечно, не возражали. Стали работать вместе. Во время отдыха я в то время читал Библию. Мне хотелось ближе познакомиться с этой старинной книгой. Никакого особого значения я не придавал ей. Раз я истопил печку, накормил всех и вышел с лопатой в огород. Вася спросил, что будем делать, какой порядок в работе? Петя никогда не вникал в эти дела, полагаясь на меня, как на более опытного в крестьянском деле. Я им рассказал, что и как будем делать. Петя опустил лопату в землю и, не глядя на меня, спросил:
      — Почему так именно, а не иначе? Что это, так в Библии написано?
      Я бы Петины слова легко обратил в шутку и шутя договорился бы до согласованности в работе, но Вася также поддержал его. Я понял, что они чем-то недовольны мною, что-то хотят делать как-то иначе, но меня несколько задело, что делают они это не с простотой, а как-то немного ехидно. Я смолчал и не стал углублять размолвку, ушел в деревню к матери сказать ей, что уезжаю на все лето под Москву, в коммуну, откуда был Боря Кувшинов и где жил Евгений Иванович Попов, друг Толстого, автор книги "Хлебный огород".
      В Новоиерусалимской коммуне председателем был Вася Шершенев, я с ним много виделся, но близости у нас как-то не получилось. Съездил я раз в гости в другую коммуну "Жизнь и Труд", как ее называли — "Шестаковка", и там познакомился с Борисом Мазуриным, с которым я с одной встречи почувствовал близость, которая и до сих пор сохраняется во мне. На зиму я мог бы остаться у Владимира Григорьевича Черткова, он предлагал мне это, но я получил письмо от Васи Фролова, он просил приезжать, так как они ушли с Петей и надо кому-то быть в нашем домишке. Приехав домой, я сразу вошел в свою колею; один, так как Митя уже ушел на заработки портняжничать. Мне всегда было хорошо, а на этот раз особенно хорошо. Я рад был, что познакомился с В. Г. Чертковым, познакомился и подружился. И еще подружился со многими друзьями. А также был рад, что избежал всякой размолвки с Петей.
      В нем была какая-то ненормальность, это я заметил еще при знакомстве с ним, года три назад. Забегая вперед, скажу, что эта ненормальность развилась в нем в психическую болезнь, от которой он и погиб в конце концов. Зимой Вася и Петя приходили ко мне, поживут день-два, неделю и уйдут обратно к себе. Отношения были хорошие. Однажды они пришли вдвоем, и Вася мне потихоньку рассказал о Пете. У него был приступ болезни, он залез на паровоз и стал давать распоряжения машинисту — быстро ехать в Москву и т. д. Машинист был в затруднении, он не знал о болезни Пети, с трудом отстранил его от управления, обещаясь быстро доставить в Москву, и все-таки дал знать родным. Его сняли с паровоза и привели ко мне. И вот я один должен был день и ночь караулить его, не сводя глаз. Ел он то, что я ел, и во всем слушался меня, но ночью его тошнило, рвало, он сильно мучился, а у меня это был первый случай, и я не знал, чем и как помочь ему, облегчить его страдания. Однажды я топил печь, готовил пищу. Петя быстро сорвался с постели и, ловко проскользнув мимо меня, бросился к речке, а речка у нас широкая и глубокая — метра три-четыре, топь и грязь. Я быстро бросился за ним, догнал и успел схватить и хотел вести к дому, но у него появилась необыкновенная сила, и я не мог с ним совладать. На счастье, на шум прибежали соседи, которые поселились около нас, они помогли мне затащить его в дом и связать веревкой. Я попросил последить за ним, а сам побежал к Фроловым, за девять километров, сообщить и решить, что делать. Они все своим советом решили отправить Петю я больницу я просили это сделать нас с Васей. Нашел я в деревне подводу, я отвезли мы его на поезд. В вагон я шел его один, и всю дорогу аи вел себя спокойно, все время молчал и лежал с закрытыми глазами, И так с закрытыми глазами он сказал нам свои первые и последние слова за всю дорогу и последние в своей жизни для вас. Он сказал, улыбаясь: — Отчего это там, где сидит Вася Фролов,— все черно и мрачно, а где Вася Янов,— какое-то идет от него сияние?
      Больше он нигде и ничего не сказал. Ни у врача, ни в палате, куда я его ввел, и у меня на совести осталась какая-то тяжесть, которая держится и до сего часа.
      Владимир Григорьевич очень любил Петю, и когда узнал, что он заболел и его отправили в больницу, то тоже не одобрил нас всех за этот поступок. Это было в марте 1935 года, а в апреле нас забрали в лагеря.
      Арест.
      С 30-го года я жил с мальчиком Ваней. Митя тоже вернулся с зимних заработков, и мы в апреле уже работали в огороде. В этот день я встал раньше всех и взялся, по своему обычаю, готовить пищу. Неожиданно открывается дверь и входят двое в военных шинелях, один становится у двери, а другой начал всё кругом осматривать. Дошел до стенных полок с книгами и начал рыться в них, отбирать и откладывать в сторону. Наклал два мешка книг и все письма, все мои рукописи уложил на телегу, и меня забрали одного. Я молча шел до их табора в теперешнем городе Кирове, где встретил в ту же ночь арестованного Васю Фролова. Потом перевезли нас в брянскую тюрьму. В тюрьме я отказался от пищи, долго валялся в камере, а потом меня перенесли в больницу...
      Перед судом пришли ко мне в тюремную больницу прокурор и судья и стали мне говорить, чтобы я согласился быть на суде, а то без меня им нельзя меня судить. Я сказал им:
      — Вы очень добрые ко всем, никого не обижаете, сроками для меня не поскупитесь и дадите от всего сердца то, что вами уже решено...
      — Это так, но без виновного нам нельзя судить.
      — Да кто вас будет контролировать, что вздумаете, то и делайте без меня.
      Они стали спрашивать, какие у меня убеждения? какая вера? Я им сказал, что это им совсем не нужно, что для самого большого срока наказания у них уже есть все данные.
      — Мне стыдно бросить вам разумно-нравственные лова под ноги, когда вы не хотите понимать ничего, кроме вашей власти над народом. Вы оледенели в своем эгоизме и поэтому не можете вникать в жизнь и убеждения других людей. Поэтому самое разумное с вами — молчать.
      — Пойдемте в суд, там вы всё это скажете.
      Но я больше уже ничего не говорил. Они посидели еще некоторое время у моей постели и ушли.
      Пищи я не принимал, потому что мне стыдно было есть хлеб, отобранный у голодных крестьян. А я вполне мог работать свой хлеб и питаться им. Меня кормили насильно. Через рот не могли вливать и делали клизмы, и так это делали со мной шесть месяцев. В конце седьмого месяца мне принесли мешок сухарей и два кило сахару, сказали, что это привезла мне сестра. Перед арестом я дал сестре два мешка своей муки, и у меня теперь было основание без сомнения есть свой хлеб. Я принял передачу и стал есть, но вдруг меня отправили на этап. Сухари мои кончились, и я вновь голодал, и конвойным приходилось меня где нести, где волочить, и так до самого места, где были забиты колышки с надписью: "Здесь будет строиться город Воркута"…




 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Брянский край" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Брянский край".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Брянский край"